ЭММА РООС: «Я чувствую, что передо мной открылись другие возможности»

Эмма Роос: «Я чувствую, что передо мной открылись другие возможности»

Александра Гордиенко

Интервью

Дина Караваева

Фото

Экспедиция «Антропогеоса» встретилась с Эммой на Южном полюсе, в туристическом лагере ALE. Она работала там в команде персонала. Для нее это был первый раз на полюсе, но второй в Антарктиде. Мы поговорили с Эммой после ее возвращения.
На Южном полюсе туристы останавливаются не больше, чем на день-два.
— Эмма, расскажи, кто ты, чем занимаешься в обычной жизни.
— Я живу в южной Швеции, я исследователь в области криминальной психологии. Работаю на шведскую полицию, департамент образования. Я учу, как вести допросы и брать интервью. Раньше принимала участие в расследовании серийных убийств.
— Как ты решила поехать в Антарктиду?
— В свободное время я работала на туристическую организацию в Швеции. И у них есть небольшие гостевые дома в горах, очень далеко от дорог и городов. И люди, которые приезжают в горы кататься на лыжах или в поход, могут остановиться там на ночь. Они мне не платили, но в отпуске я могла там жить, а заодно присматривать за гостевыми домами. Несколько лет назад зимой там почти никого не было, но однажды приехала Ханна. Она работала в Антарктиде, а я к тому моменту почти ничего не знала про континент. Она мне много рассказала про него, про странные машины, самолеты, пингвинов, показала мне фотографии. Все это произвело на меня очень сильное впечатление. Мне так захотелось туда попасть, но она подтвердила мои опасения, что это очень дорого, и предложила мне попробовать найти там работу. Мне понравилась эта идея, но я решила все как следует обдумать, когда вернусь домой. В конце концов я отправила резюме и, если честно, не ожидала, что мне ответят. Но внезапно мне пришло приглашение на интервью. Так я там и оказалась.

я написала, что привыкла быть далеко от людей и в одиночестве, не принимать душ месяцами, подолгу не общаться с родными

— Что это была за работа? И что именно ты написала в своем письме в компанию?
— Мое резюме очень скучное, список научных статей. Я же ученый, исследователь. Так что я подумала, что оно вряд ли их впечатлит, и вместо резюме описала свой опыт работы в горах в Швеции в течение многих лет, а еще что я физически сильная и умею копать снег лопатой.

Но сначала я изучила их сайт, чтобы понять, что они вообще делают и какую работу предлагают. Про некоторые вакансии я подумала, что мне под силу, пробовала представить, каково там жить, и решила, что это должно быть очень похоже на горы в Швеции. Так что я написала, что привыкла быть далеко от людей и в одиночестве, не принимать душ месяцами, подолгу не общаться с родными. А еще что мне все это очень нравится. Мне кажется, я отправила свое резюме на позицию в отельной команде, которую в конце концов и получила.
Венди Сирл и ее лодка, на которой она везла весь свой груз на Южный полюс 42 дня
Основное помещение для работы в лагере — общий тент-столовая.
— В реальности этот опыт оказался похож на работу в шведских горах?
— Общее было в том, что ты находишься очень далеко, и даже если дома что-то происходит, ты не можешь с этим сделать ровным счетом ничего — так что даже нет смысла беспокоиться. Но многое было и совсем по-другому. В горах я была все же в отпуске, а в Антарктиде приходилось работать, причем довольно интенсивно и все семь дней в неделю. Еще ты там все время находишься в окружении людей, а я привыкла быть одна. И там солнце никогда не заходит. Погода во многом похожа, но в Антарктиде она лучше, чем в Швеции. Там бывает очень ветрено, но в основном светит солнце. В горах же много снега и дожди.

в Антарктиде приходилось работать, причем довольно интенсивно и все семь дней в неделю. Еще ты там все время находишься в окружении людей, а я привыкла быть одна

Ты же в Антарктиде была дважды. Как реагировала твоя семья на решение туда поехать? Это был для них сюрприз или ожидали от тебя что-то подобное?
— Моя семья уже привыкла к тому, что я постоянно что-то подобное вытворяю. Они меня очень поддерживают. У меня два брата и две сестры, и мы все очень разные. И наши родители всегда были этому рады. Когда я им сказала, что собираюсь поехать в Антарктиду и они не смогут со мной общаться три месяца, они были очень счастливы за меня и горды. Рассказали всем друзьям, так что по возвращении я всем показывала фото и рассказывала об Антарктиде. А коллеги… Они были шокированы, особенно учитывая то, что мне пришлось просить отпуск на время первой поездки. Разговор был примерно такой: «Босс, мне нужно уехать. Хорошая новость в том, что это всего на три месяца, а плохая в том, что это уже через несколько недель». Они были шокированы, конечно, кто-то не понял такого решения, а кто-то страшно завидовал. Так что реакции были самые разные.
— В чем в результате заключалась твоя работа?
— Компания ALE имеет три постоянных лагеря в Антарктиде. Я работала в двух из них, на леднике Юнион и в небольшом лагере на Южном полюсе. Я была частью отельной команды, которая поддерживала все в рабочем состоянии для гостей. Например, мы помогали с расселением, палатками, следили за всеми удобствами, туалетами и душами, готовили воду, то есть копали очень много снега. Мне нравится эта работа, я люблю трудиться на свежем воздухе. А в Антарктиде вся жизнь на свежем воздухе. Еще это физически довольно тяжело, в отличие от моей обычной работы.
Забота о гостях — одна из главных задач Эммы в лагере.
— Что это было для тебя? Своего рода дауншифтинг? Способ переключить мозг?
— Да, что-то вроде, такой перерыв. У меня психологически очень тяжелая работа, особенно если делать ее весь год. Так что да, это была отличная пауза. Но если в горах, где большую часть времени ты в одиночестве, мозг начинает думать о серьезных вещах, то в Антарктиде слишком много работы и слишком много людей.
— Почему ты снова решила туда поехать? Через год?
— Думаю, главной причиной возвращения были люди. Удаленное место, где можно копать снег, легко найти где угодно. Но Антарктида — это возможность провести время с удивительными людьми. Они не хотят делать то, что должны, то, что общество от них ждет. Их приоритет — собственные желания. Это и делает их такими интересными.

Чтобы поехать второй раз в Антарктиду, я уволилась с работы — в первый раз меня просто отпустили в долгосрочный отпуск. Когда я рассказывала людям, что бросила работу, многие удивлялись и спрашивали, а как я дальше собираюсь жить, что буду делать. У них в голове не укладывалось, как можно по собственному желанию уйти с постоянной работы. Когда же речь заходила об этом же в Антарктиде, все мне отвечали: «Ух ты, как здорово! Поздравляю!» И это то, что я очень ценю: люди не боятся быть свободными и делать то, что им действительно хочется. Кто-то работает постоянно и берет отпуск на эти три месяца, кто-то ищет что-то временное между своими поездками, кто-то выбирает жить очень скромно и меньше работать. С людьми, которые так мыслят, я чувствую себя как дома.

Удаленное место, где можно копать снег, легко найти где угодно. Но Антарктида — это возможность провести время с удивительными людьми.

— Во время твоего пребывания на Южном полюсе ты встретила множество туристов и экспедиций. Кто больше всего запомнился?
— Некоторые гости делали в своей жизни просто какие-то невероятные вещи. Например, там совершенно обычное дело встретить человека, который покорял Эверест несколько раз или взбирался на все семь вершин. Я встретила как минимум двоих людей, которые летали в космос.
Экспедиция проекта “Антропогеос” и Венди Сирл на Южном полюсе. Станция Аммундсен-Скотт
Из ларея на Южном полюсе видно исследовательскую станцию Амундсен-Скотт.
— Расскажи, как все устроено для работников в лагерях.
— Основной лагерь на леднике Юнион намного больше, чем все остальные. И там совсем другая система, если сравнивать с Южным полюсом. Есть менеджер лагеря, который присматривает за всем сразу, и есть работники, разделенные на несколько секций. Я работала в секции отеля и кухни. Люди из других департаментов всегда работали так: три недели тут, три недели на Южном полюсе. Для отельной группы это новая система. Еще года три назад в маленьких лагерях вообще не было никого из отельной группы, потом стали отправлять по одному человеку на весь сезон. Мне очень повезло стать этим человеком. На полюсе вся команда лагеря меньше, чем моя отельная группа в основном лагере.

— Почему ты захотела поехать на Южный полюс?
— Это очень странное место, и я даже мечтать не могла попасть туда. Там встречаются все часовые пояса, и можно обойти вокруг света за несколько секунд. Когда я вернулась оттуда в основной лагерь, он мне показался очень шумным и переполненным людьми. Другая причина, почему я хотела туда попасть, — это экспедиции. Южный полюс — их финальная или проходная точка. Еще на Южном полюсе проводятся очень интересные исследования, там можно посетить станцию. К сожалению, это нельзя делать достаточно часто, но мне повезло там побывать.
— Расскажи об этом визите.
— Нам удалось сходить на станцию с гидом с другими гостями. Было так странно видеть эту гигантскую станцию всего в одном километре от наших палаток. Ты попадаешь в здание, у которого есть стены, отопление, теплица, музыкальная комната, библиотека, спортивные залы, тренажерка — все. Это было так не похоже на то, как жили мы. Мне бы хотелось узнать больше об исследованиях, которые там проводятся. Может быть, в следующий раз.
— А ты помнишь свое первое впечатление от лагеря «Юнион» сразу после приезда в Антарктиду?
— Первое, что меня поразило, — это самолет, гигантский «Ильюшин», который так не похож на пассажирские лайнеры. В последний полет я даже сидела на кресле в салоне, что весьма необычно для работников лагеря — они обычно сидят сзади вместе с грузом. Это, конечно, неудобно, но тоже интересный опыт. Так что первым впечатлением точно был самолет, такой большой и шумный, с русской командой. После приземления мне показалось, что там не такая уж большая разница со Швецией: тоже снег, лед, горы, я к такому привыкла. Прибытие в лагерь — всегда толпа, и я летела с людьми, которые работали там не первый год. Они между собой разговаривали, приветствовали друг друга, а я совершенно никого не знала. Потом нам провели экскурсию, чтобы показать, как все работает. Затем нужно было понять, где ты будешь жить, поставить палатку, собрать вещи и найти оборудование. Очень много работы и информации для первых нескольких дней.
Это очень странное место, и я даже мечтать не могла попасть туда. Там встречаются все часовые пояса, и можно обойти вокруг света за несколько секунд
— Работники живут в палатках, похожих на те, что предоставляют гостям? Там есть кровати, столик?
— Гостевые палатки довольно большие, на двоих, там можно встать в полный рост. Работники лагеря живут в маленьких палатках для гор. Но зато у каждого она своя, это такой маленький домик. Очень маленький, там максимум можно сесть. Поэтому многие выкапывают на входе углубление, чтобы можно было вытянуться в полный рост. Внутри там только матрас, я еще держала свои две большие сумки как гардероб. В первый приезд я на своем опыте научилась не раскладывать вещи в палатке, когда шторм практически уничтожил мое жилье со мной внутри. Я проснулась от того, что стена лежала на моем лице, и не могла понять, что происходит, пыталась ее оттолкнуть и поставить на место, но поняла, что это не сработает и мне нужно выйти. Опоры были сломаны, и мне пришлось эвакуироваться. Складывать вещи в сломанной палатке в шторм — то еще удовольствие. Так что я научилась всегда держать свои вещи упакованными. Две мои сумки — это мои шкафы, еще есть матрас и небольшой набор вещей, который я использую каждый день.
— Как ты думаешь, какую самую важную вещь нужно взять с собой в Антарктиду?
— На удивление там нужно гораздо больше обычной одежды, чем можно представить: легких вещей для работы, потому что там не так уж холодно. В первую поездку мне было очень неудобно, потому что я много работала в помещениях, и мне не во что было переодеться. Еще я совсем не мерзлявая, и если двигаюсь или делаю что-то, мне всегда жарко, так что я часто работала даже снаружи в одной футболке. В первый сезон я и представить не могла, что буду носить обычную футболку так часто. Но во второй приезд я это учла.

Еще оба раза я привозила Pepparkakor, это шведские имбирные рождественские пряники. Но вообще еда, которой нас там кормили, очень хорошая — я даже дома так не ем. Так что привозить с собой что-то из продуктов совсем не обязательно, но вкус этих имбирных пряников — это вкус дома. Я привезла с собой несколько книг, но на Южном полюсе было слишком холодно, чтобы сидеть в палатке и держать книгу в руках. Намного комфортнее было забраться в спальный мешок и слушать. Так что в следующий раз я бы привезла с собой больше аудиокниг. Еще я узнала, что все приложения с музыкой и книгами по подписке там перестают работать через месяц, даже если заплатил за три, потому что нужно как минимум раз в 30 дней выходить в онлайн.
— Расскажи подробнее про еду. Хорошая кухня — это точно не то, что ожидаешь от Антарктиды.
ー Нам готовили завтрак, обед и ужин, и еще два раза в день давали пироги, и всегда был большой выбор. Много разного, свежего, фрукты, клубника — очень вкусно. Я точно не ожидала поесть клубнику в Антарктиде. И на Южном полюсе было так же, а когда мы были на американской исследовательской станции, ее жители говорили нам, что они нам завидуют, потому что в их рационе гораздо больше консервов и сухой еды. Было очень тяжело возвращаться домой после сезона работы, тут я не могу сама себе предложить пять разных фруктов на завтрак, и никто мне эти фрукты не нарежет.
— Они доставляют еду с Большой земли? Или там есть какие-то кухни и оборудование?
— Еду доставляют из Чили. Конечно, иногда, когда погода не очень хорошая и доставить что-то невозможно, приходится как-то по-другому решать этот вопрос, но обычно поставки свежих продуктов регулярны. Там есть несколько разных методов хранения продуктов, например, все, что хранится в холодильнике, должно быть перемещено из груза очень быстро, потому что иначе все замерзнет.

Всегда Много разного, свежего, фрукты, клубника — очень вкусно. Я точно не ожидала поесть клубнику в Антарктиде.

— Ты можешь сказать, что Антарктида изменила тебя? Твои цели, мировоззрение, жизнь?
— Возможно, но, пожалуй, моя работа в горах в Швеции изменила меня гораздо больше. Почти все, что происходило со мной в Антарктиде, не было мне в новинку, так что я бы не сказала, что она как-то очень сильно повлияла. Но, возможно, изменилось мое представление о том, как можно жить. Потому что в горы здесь я ездила во время своего отпуска, а три месяца в Антарктиде это куда больше, чем отпуск. Я поняла, что могу так работать и жить на это. Это изменило мое отношение к необходимости постоянной стабильной работы. Мне 44, по всем канонам в этом возрасте я должна иметь карьеру и стабильную работу, но я думаю, что Антарктида подкормила мое стремление делать что-то другое.
(на момент интервью, летом 2021 года)
— Ты уже думаешь, чем бы ты могла заниматься? О такой не совсем «правильной» работе?
— У меня есть предложение о временной работе, и многие расценили бы ее как шаг назад, но для меня это прекрасная возможность. Потому что она даст мне шанс делать что-то совсем другое после. Я еще не знаю, что именно, но это может быть что угодно. К тому же я не люблю путешествовать так, как это обычно делается, на неделю-другую. Мне нравится оставаться надолго в одном месте, пожить там, поработать, узнать местный образ жизни. И я думаю, могу делать такое почаще, даже несмотря на то, что мне 44 года. Может, например, найти работу в Испании на год, кто знает. Я чувствую, что передо мной открылись другие возможности, и теперь я их вижу.
Читайте также
©
Anthropogeos. 2021
Контакты
Мы в социальных сетях